Вверх
Вниз

Проект "ЛИС"

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Проект "ЛИС" » Главные норы Альянса Красного Заката » [Эпизод 5] Потрясения


[Эпизод 5] Потрясения

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Время и место действия:
Последние сутки августа, вечер
Главные норы Альянса Красного Заката, поляна
Роли:
Мельхиор, 30 лун, мыслитель;
Орхидея, 30 лун, следопыт;
Рута, 6 лун;
Штиль, 17 лун, следопыт;
Брусника, 30 лун, следопыт;
Светлячок, 6 лун;
Иволга, 6 лун
Очередность постов:
1 линия очереди*: Мельхиор » Брусника » Орхидея
2 линия очереди*: Штиль » Иволга » Светлячок » Перепел
*после отыгрыша линии произойдет перестроение
Описание эпизода:
«Альянс не может существовать без предводителя» - этому правилу не требуется подтверждения. Лисы слишком неорганизованный народ, чтобы мирно сосуществовать в атмосфере демократии и всеобщего равенства сами по себе. Им нужен тот, кто будет принимать основные решения и разрешит все их конфликты. И кроме самого предводителя лишь одно существо в альянсе могло взять на себя все эти обязанности - его «правая лапа», его доверенный. Именно он, знающий все аспекты существования альянса не хуже предводителя, в минуту горя должен принять на себя тяжкую ношу заботы обо всех собратьях.
Но он отказывается.
Лисы, собравшиеся возле главных нор, чтобы приветствовать своего нового предводителя, пораженно замирают. Доверенный отказывается от уготованного ему места, покидает свой пост и оставляет после себя лишь непонимание со стороны собратьев.
И в ситуации, когда лисы становятся предоставлены сами себе, неизбежно возникают склоки, ссоры, всевозможные пререкания и драки - ведь нет никого, кого бы пророчили ушедшему вождю в «наследники», как и нет тех, кто без споров согласился бы кого-то на это место пропустить.
Повсюду ведутся жаркие баталии. Вот-вот конфликт грозит перерасти во всеобщую потасовку, и кому-то рано или поздно придется вмешаться, чтобы остановить разгоряченных лис от кровопролития.
И предложить провести выборы.

0

2

- Мам? - лисичка ткнулась носом в Орхидею, с удивлением понимая, что достает лисе до лопатки. Вот так живешь, живешь и не понимаешь, что изменился, вырос, и становишься ближе к смерти, чей лик смогла узреть сегодня Рута - не так уж рано, чтобы быть сильнейше потрясенной, но очередное столкновение с тяжелыми реалиями дикой жизни вышло болезненным. Может, она и знала, на каком-то подсознательном уровне, что случилось с её отцом - мог бы он просто бросить маму? Могла ли Орхидея бросить его с парой лисят впридачу? Но их трупов лисичка не видела. Поэтому лишь этот момент произвел на неё большее впечатление, чем трепкие полудогадки, мучившие порой голову.
И неприятная мысль резанула по сердцу: Руту тоже ждет свой конец.
Может, Тростник сам виноват? Он просто сделал что-то не то, а если бы не делал - жил бы и жил, как остальные》- почему бы и не верить в собственное бессмертие?
Пестрая не отворачивалась от мамы.
Она такая сильная》 - это был один из тех редких случаев, когда лисенок восхищалась родительницей и не скрывала от неё этого.
- Что теперь? - Рута пережила прощание с вожаком, неужели предстоит еще что-то грустное? Почему же все так напряжены? Легче вернуться в норку и все обдумать. Или переговорить с друзьями.
Лисичка медленно прижала уши, стараясь абстрагироваться от нарастающего гомона. Ничего ей не было интересно. Рута хотела отдохнуть. И вот-вот закричит.

Отредактировано Рута (2015-09-23 11:21:00)

+1

3

- Значит это единственное, чему ты не можешь перечить?
- Именно так, - Брусника довольно облизнулась, - Понимаешь, Василёк — урчание моего живота вещь особая. Даже если сегодня умер Тростник, даже если сейчас небо начнёт сыпаться нам на головы, да клянусь своей рыжей шкурой, даже если этим вечером к пепелищу нашего леса с небес сойдет тот самый Великий Север, - лисица торжественно подняла мордочку, - я буду где-нибудь втихую пожирать свою любимую крольчатнику. Так хочет живот!
Сзади послышалось что-то о ненасытном бурдюке лисицы. Бешеный темп их бега не давал расслышать слов Василька.
Василёк был хорошим другом Брусники и входил в немногочисленную группу тех, кого мог заставить эту шумную лисицу замолчать.
Они были знакомы с самого детства. Бегали и резвились почти всегда вместе. Неразлучники. Или просто ещё один объект для маленькой няньки Рыбки. Даже во время зимы, она навещала его, спрашивала, а не сдох ли уж наш синий цветочек. Будила морозным тёмным утром и звала на прогулку. Так они и смотрели на медленно тлеющие звёзды и траурно молчали в честь восходящего солнца, провожая взглядом золотые лучи по легкой белоснежной измороси.
Однажды весной, как настоящая мама-утка, Брусника привела свой алый выводок. Показать, похвастаться. Сравнить, кто больше мышей наловит, кто выше прыгнет, кто кого первый завалит. На угрожающее «Брусника!» Ру не обращала никакого внимания, ибо «пока твоя супруга не видит - всё можно!»
Но как приятно иногда вспоминать о том, как здорово вместе прощаться с детьми в последний жаркий день уходящего лета. Встретиться под первым снегом, расспрашивая о вторых половинках. Вместе посмеяться над «семейными» и отправляться в очередной дозор. Василёк жил далеко от главных нор, где-то в проломах огромных прибрежных каменных утёсов. Непонятно, как он затащил туда свою подругу, в эти сырые, холодные, насквозь пропахшие тухлятиной норы. Лис говорил, что там стоит «приятная тишина одиночества», а зимой бывает также тепло, как и летом. Что и говорить, Василёк был большим романтиком. Но новости в те места доходили со скоростью сонной улитки, и то за счёт встреч с редкими немногочисленными соседями.
Сегодня Брусника встретила друга на маленьком лугу возле самой кромки моря, где он беззаботно грыз кислую кисть алой смородины, даже не зная, что их бывший предводитель уже где-то там, далеко-далеко, за невесомым прозрачным горизонтом свинцовых вод. После обмена последними новостями, два следопыта решили отправится к главным норам, чтобы поприветствовать нового вождя лисьего народа. Ведь уже завтра должна состояться долгожданная охота под руководством Сельдерея. Ру не особо хотела туда идти, но долг «честной и порядочной», «исполнительной», «ответственной»…
- И самой-самой, - язвительно процедил Василёк, - обязывает тебя прийти туда, и с честью и гордостью продолжить сверлить взглядом собственное начальство. Отличный план на вечер.
- Кстати о планах. У кого-то по расписанию сейчас первый ужин. Так что делаем привал возле во-о-он той лесной опушки. Я быстро поужинаю и мы продолжим, - лиса скрылась в зарослях кустарника.
- Не боишься опоздать? - лис заинтересовано вглядывался в бурлящую чащу кустов, - уже ведь скоро…
Длинная мордочка резко высунулась и недовольно крикнула:
- Пара мгновений и я тут.
Василёк уютно лёг в тени старого дуба ожидая свою подругу. Он задумчиво всматривался в высокие легкие облака, неспешно покрывавшиеся лёгким румянцем, и наблюдал за солнцем, зацепившемся за острые верхушки соседних ёлок. В воздухе пахло чем-то пряным, сладкий запах разливался по всему телу и дурманил разум. Неподалёку в зарослях тихо стрекотал одинокий кузнечик, а над головой щебетала парочка мелких пташек. А потом...
Солнце уже давно скрылось за мощными стволами деревьев.
Прошло точно больше парочки мгновений.
Гораздо больше.
- Брусника! - заорал Василёк, - Барсучий помёт, хватит набивать свой живот! Тащи свою ненасытную морду сюда.
- Не ори мне в уши.
Она лежала прямо перед ним. Сонная. Хвост нервно дёргался и взметал вверх клочки грязи. Рыбка разлеглась в корнях деревьев и счастливо посапывала последнюю пару минут после парочки мышек. Василёк разгневанно прижал уши, вздыбился и оскалил клыки.
И понеслась: «это послеужинный сон», «ну а чего такого», «я так всегда делаю», «не лезь в мои внутренние часы» и так далее.
Теперь они стремительно пролетали мимо деревьев, пытаясь не врезаться ни в кого по дороге и успеть хотя бы к концу собрания.
Но там всё было гораздо интересней.
Когда следопыты прибыли в главные норы, их встретил шум и гомон. В центре поляны одиноко стоял Сельдерей и что-то неразборчиво мямлил. Возможно, он говорил более чем осмысленно и достаточно громко, но лай собравшихся лис полностью заглушал его речь. Ру коротко кивнула Васильку на прощанье и начала вглядывалась в серо-бурые бока, чтобы увидеть хоть одну родную спину. Где-то вдалеке проглядывал родной силуэт Хмеля. «Ты-то мне всё сразу всё объяснишь!» - сверкнуло в голове у Ру. Мелих был как раз посерёдке между двумя спорящими лагерями, непонятно разнимая ли две сцепившиеся стороны или просто сохраняя статус непоколебимого пня, который был абсолютно инертен к окружающей агрессивной среде. Рыбка ловко проскочила между остальных лис, прижимая пушистый хвост, чтоб не дай то Север, кто-нибудь отдавил его в этой суматохе и вплотную приблизилась к Мельхиору. Ор со всех сторон нахлынывал оглушительными волнами, и вежливо поинтересоваться у мыслителя, что мол: «Братик, а чего это все всполошились? Неужели кто-то вспомнил о моей идее и поднял бунт?», не получалось.
Поэтому было принято экстренное решение - громко, чётко, с расстановкой проорать в угольные уши только одно слово:
- Какого?

Отредактировано Брусника (2015-10-12 13:01:28)

+1

4

После всего, чему она только что стала свидетелем, лисица была на удивление... спокойна. Хладнокровна. И даже позабытая было на миг циничность вернулась, что в сложившихся обстоятельствах было уже хорошим знаком. Почему-то, пока всем клонила голову печаль, она волновалась, сердце стучало в рваном ритме, а тут... Словно так и надо.
Впрочем, не стоит себя обманывать, - подумала Орхидея, обводя взглядом ошеломлённо-ожесточённые морды лисиц, сейчас бурно переругивающихся друг с другом. - Зная характер доверенного, это был закономерный итог. И Ори хмуро вперила взгляд на поникшего лиса. Преданность, несомненно, была ценным качеством - это лисица понимала и где-то даже и одобряла, хотя о себе самой сказать того же не могла - но променять дело друга на его уже наверняка давно ушедшую тень, едва различимый отблеск когда-то существовавшей личности... Вот это было за пределами её понимания. Хотя... может, оно и к лучшему. С таким характером я лично, почти наверняка, не признала бы предводителя. Признаться самой себе, пусть даже мысленно, что над собой сейчас, да и после, она уже никого не потерпит, Дэя пока что не осмеливалась. Пока.
- Мам? - произнёс знакомый голосок за спиной, и чей-то холодный нос уткнулся лисице в лопатку. Ори шевельнулась и спокойно повернула голову влево, скосив глаз на Руту:
- Да, детка? - последнее слово было наполненно едва заметной, тёплой нежностью - чувство, со временем остающееся единственным по отношению к выросшим детям. Как любой любящей матери, Ори было трудно расставаться с детьми и с собственными чувствами по отношению к ним. И как любая лиса, с временем она почти перестанет так к ним относится. Но пока... Пока ещё это были её дети, комочки маленького счастья и семейной гордости. Её продолжение.
Что теперь? - до этого с любопытством и затаённой тревогой осматривающиеся сыновья встрепенулись и обратили свой взгляд на родительницу, так же волнуемые этим вопросом. Три пары глаз так знакомо воззрились на Орхидею... Однако лиса не позволила чувствам возобладать над едва обретённым спокойствием, и тихо ответила, обращаясь к троице:
- Пока ждём. Просто ждём, когда этот бедлам наконец обретёт смысл, - и отвернулась, продолжая всматриваться в толпу и заражаясь некой навязчивой идеей. Целью, которая в ближайшие месяцы вытеснит всё остальное.
- Север этого бы не одобрил, - намеренно уже громче сказала Ори, вплетая свой голос в круг споров. Первый камень в озеро хаотичных мыслей был брошен...

0

5

После такого тяжелого на эмоции дня, казалось бы, не должно было остаться никаких сил. Однако Штиль, чье штатное расписание сегодня было загружено различного рода погребальными церемониями, чувствовал энергию в лапах и при необходимости мог пробежать еще десятки километров.
Вот только на душе было тревожно, неспокойно. Что вообще Штилю было несвойственно. Но ситуация сегодня подмяла под себя многие характеры.
То, что на поляну теперь стекались ротозеи со всей округи, не сулило ничего хорошего. Особенно, если учитывать, что за этими ротозеями увязались их полусамостоятельные дети, мнящие себя взрослыми.
Но им это может быть полезно, - подумал Штиль, размышляя, в первую очередь, о своих лисятах, которые тоже были здесь и бестолково озирались по сторонам, чуть ли не прямо сейчас готовые - дай им только повод! - вышмыгнуть из-под родительской опеки.
- Не разбредайтесь и держитесь все вместе, милые - отец тревожно посмотрел на них, - так себя ведут взрослые.
Иногда можно и приврать, если причина уважительная. И разве спокойствие родительского сердца к таким не относится?
Штиль знал, что рано или поздно ему придется присоединиться к взрослым и всячески стараться помешать общему разговору перерасти в громкие и бессмысленные споры. Вот только туда, в центр, где утром лежал мертвый предводитель, идти не хотелось совершенно. Сородичи двигались хаотично, бестолково. Зашибут ненароком и не заметят. Оставят детишек, пусть и всего на несколько часов, без отца.
Гвалт и шум потихоньку улегся, сменившись одиночными смелыми выкриками. Многие не чурались и ругаться.
Внимательно поглядев на детей и мрачно заключив, что они что-то да замышляют, Мотылек осуждающе взмахнул на прощание невидимыми крыльями и, довольный проведенным, хоть и невидимым для всего остального мира воспитательным моментом, полетел в поближе к месту событий, где уже вовсю вспоминали Севера.
Причем, скорее неуместно.
Во многом лишь для того, чтобы сказать хоть что-то.
Возможно, потому, что больше сказать было и нечего.

Отредактировано Штиль (2015-12-03 16:38:00)

0

6

Иволга была напряжена. Она бесконечно выискивала информацию среди всего того шума и гама, которым была окружена. Обладая подвижным и цепким умом, Пташка часто ощущала информационный голод, а теперь ей предоставился шанс узнать что-то большее о каждом из присутствующих. Большинство времени Иволга проводила в норе, вместе со своей семьей, и внутренне стремилась по быстрее избавиться от влияние отца и матери, ощутить себя взрослой.
Хорошо, что Тростник умер. Тем самым он дал мне и Светлячку доступ к настоящей жизни.
Пташка держалась возле семьи, но старательно крутила головой, выискивая в толпе успевшие запомниться с погребальной церемонии морды.
На самом деле, не смотря на все интересности, которые происходили вокруг, Иволга не понимала, от чего такая суматоха. Очевидно же, что сейчас Сельдеря объявят новым предводителем и все разойдутся по домам. Но атмосфера вокруг была действительно довольно-таки напряженной, лисы сновали туда-сюда, и кто-то даже натолкнулся на Иволгу. Лисенок пошатнулась и зашипела от боли в ушибленном плече. Впрочем, обидчик уже спешил куда-то прочь, совершенно не обращая внимание на серошкурую.
Штиль остановился, напутствовав никуда не разбредаться, и держаться вместе. Иволга чуть нахмурилась, но послушно уселась. Когда отец удалился, Иволга повернулась к Светлячку.
- Ставлю свой клык на то, что эта суматоха еще будет продолжаться и до завтрашнего утра никто не разойдется, - лисичка ухмыльнулась, провожая взглядом отца.
В то самое время шум на поляне несколько утихал, хотя вовсе не от того, что лисы расходились по норам.
- Пошли по ближе к центру, послушаем, о чем толкуют? - в словах Иволги прозвучали нотки чуть ли не мольбы - она всем своим видом давала понять, что если сестра откажется следовать её предложению, сама она никуда не отправится без неё.
На самом деле Иволга даже не думала о том, что Светлячок может отказаться, ведь любопытства сестре было не занимать. В любом случае, если пойти вдвоем - влетит так же обоим. Может быть даже, удастся как-нибудь скинуть все на Светлячка, только незаметно, чтобы никто даже ничего и не понял.

+1

7

Однажды Светик и Иволга с братьями ходили в лес поиграть. Не так уж и давно это было. Тогда еще кто-то из лисят предложил устроить соревнование по сбору ягод в качестве тренировки перед испытаниями на посвящении. Светик тогда торжествовала – совсем недавно она гуляла по этому участку леса, так что знала его на зубок. Малышка тут же нашла самый большой и пестрый куст с ягодами который только был в округе, и уселась рядом с ним, а всякому, кто посмел приблизиться к ней провозглашала этот куст своей собственностью. Никто, конечно, не признал её очевидной победы (глупые, завистливые слабаки!), но Свет все равно была довольна – она меньше всех носилась по лесу, так что к вечеру была самой бодрой.
Сегодня же она не бегала вовсе, но была абсолютно уверенна, что устала сильнее кого-либо в тот день. Лапы болели и ныли – даже слушались через раз. Зрение то и дело затуманивалось, и даже в голове была какая-то тяжесть. Но зато она привыкла к огромному количеству лисов вокруг, так что даже пугающие её поначалу гомон, всеобщая напряженность и суматоха, а так же обилие запахов и рыжих спин вокруг стали всего лишь частью пейзажа, а попытки найти в толпе что-нибудь интересное и необычное порой оказывались почти увлекательными.
Но все равно все это было слишком скучно, к тому же совершенно не касалось её. Так что она все еще желала как можно скорее вернуться в родную нору.
Как и весь день, Светик сидела рядом с семьей, и в особенности старалась держаться поближе к отцу. Ей нравилось чувствовать его тепло. В какой-то момент Штиль сказал что-то неинтересное и воспитательное. Не то что бы Светик и в этот раз не желала его слушать, просто она рассматривала огроменные уши серо-рыжего лиса неподалеку, так что отцовские слова пролетели мимо неё как-то сами собой. Через некоторое время ушастый лис ушел куда-то в сторону нор. Отец тоже. Она бы этого и не заметила, если бы ветер не ударил в её более не защищенный бок. Лисичка поморгала и проводила взглядом Штиля. Ладно, быть может так будет даже лучше. Не так уж и интересно проводить весь день под надзором.
Голос Иволги появился из неоткуда.
- Ставлю свой клык на то, что эта суматоха еще будет продолжаться и до завтрашнего утра никто не разойдется, - сказала сестра ухмыляясь.
-Можешь даже не доказывать, что сумеешь достать его, это и так очевидно, - Светлячок прищурилась и повернулась к Иволге, чтобы увидеть её.
После этого сестра предложила послушать, что происходит в центре поляны. По правде говоря, Светик сомневалась, что услышит там что-нибудь интересное, но предложение было заманчивое , тем более от Пташки. Она, видно, совсем уже умирала от скуки и безделья, раз уж просится в компанию к Свет. Ну и хорошо. Светлячок сострадательна и выполнит просьбу бедняжки, к тому же, еще и со своей выгодой. А что касается того, что их могут наказать за уход с места, то они совсем ненадолго, отец даже не успеет наговориться с другими лисами. А если что, то это – не её предложение, а значит - не её проблемы.
На мордашке Светлячок промелькнула улыбка. -Хорошо, пошли, -  сказала лисичка и дважды быстро кивнула. -Только очень быстро, как Змей.
С этими словами Светик быстрыми, мелкими шажками засеменила к центру поляны. Только потом она вспомнила, что сестра, должно быть, не помнит легенды о невероятно быстром лисе, который с легкостью мог угнаться и за  любой птицей, пока она не взлетит в небо, и за белкой, и за зайцем,  и за змеёй. Иволга, кажется, не слишком-то интересовалась легендами. Что ж, Светлячок это было только на пользу.

0

8

Лежать было тоскливо, жарко и просто напросто лень. Но последовательно переставлять конечности куда-то под сень деревьев и кустов было, откровенно говоря, тоже лень. И жарко. И совершенно не обещало избавить от тоски.
Попав в сей круговорот мыслей некоторое время назад, Мельхиор, чувствовавший себя несколько не в своей норе, так и не предпринял ни одного способа к решению сложившейся проблемы приоритетов, и предавался апатии.
Иногда ему удавалось ненадолго закрыть глаза и отвлечься, погрузившись в борьбу против несовершенства окружающей действительности методом её замещения. Попросту говоря - спал.
Но сон не приносил облегчения. Плавая на поверхности дремы, он из раза в раз видел силуэты и образы прошедшего утра, которые искажались и менялись, в какой-то момент совершенно расходясь с оригиналом. Хмель не мог отрешиться от них, не думать, хотя и не пытался этого делать. И потому, перегруженный мыслями, просыпался каждый раз еще более уставшим, укутанным толстым тяжелым туманом иллюзий. Выискивать из него дорогу самостоятельно у него не было никаких сил. И лишь отчаянные попытки действительно достучаться до него, держали Хмеля на поверхности этого глубокого колодца, являясь в самый неожиданный момент.
-Ты не хочешь поесть? - Спросил его знакомый следопыт, проходивший мимо с пойманной для кого-то мышью.
-А? Нет-нет. - Мельхиор покачал головой. - Никакого аппетита.
Он не был голоден утром и считал, что слишком рано думать о пропитании вновь. Но даже если бы и передумал, следопыт к тому времени уже пошел своей дорогой, выискивая кого-то в кучкующейся толпе. Её появление в каких-то прыжках от него самого стало для мыслителя неожиданностью.
Однако, толпа. - Подумал Мельхиор.
Однако, Мельхиор. - Наверняка думала снующая толпа, выясняя, не началось ли уже на поляне что-то важное, вроде речи о необходимости соли в рационе лисьего племени или назначения доверенного.
Ну что же, хотя бы на эти два вопроса лис мог дать им развернутый и полный всевозможных дополнительных деталей ответ: нет. А вот на остальные, вроде кандидатуры будущего счастливчика, политики власти и предстоящих осенних игр...сегодня Мельх был далеко не в лучшей форме - он и сам не знал ровным счетом ни-че-го.
Нет, лис не забыл своих прав и обязанностей, как кто-то мог подумать. Просто на все его дневные попытки заговорить Сельдерей старательно отмахивался и отмалчивался, закрывшись броней из собственной скорби, а после и вовсе кратко, но эффектно вспылил, что его, мыслителя, это совершенно не касается.
Не касается - значит не касается. Мельхиор не стал огрызаться в ответ - не то было время и место. Но уходил с таким выражением на морде, что ошибиться в его значении было невозможно: он сам решит, что там кого касается.
С того момента прошло ужасающе много этих тянущихся как смола минут, наполненных бесполезными размышлениями. Возможно, счет уже шел на безжалостные часы. Следить за временем более тщательно совершенно не было смысла - пропустить что-то важное, лежа прямо на главной поляне слишком невероятно. Даже для Хмеля.
Невероятного и не произошло. Появление своего будущего предводителя он не пропустил.
Сельдерей вышел на всеобщее обозрение откуда-то с побережья. По сравнению с тем Сельдереем, что утром угрюмо бросал вызов всему миру, а днем старался от него закрыться, этот выглядел спокойнее. У Мельхиора что-то отлегло на душе при мысли, что он всё же смог справиться с эмоциями и взял себя в лапы.
Тем временем возле доверенного начал образовываться "кокон" из любопытствующих. Мельхиор отряхнулся от прилипшей пыли и неспешно направился ему навстречу. Лис не подавал виду, что заметил мыслителя. А если и заметил, то явно делал всё возможное, чтобы избежать еще одной беседы - он уже и так неохотно отвечал на посыпавшиеся со всех сторон приветствия. И лишь когда между ними осталась пара длин хвостов, Сельдерей принял неизбежность происходящего и, в предвкушении новой порции вопросов, повернулся к Хмелю.
-Можем начинать? - Мельхиор  решил изменить принципам. Чувствуя царящее вокруг оживление, всё еще контрастировавшее с его собственным отстраненным состоянием, лис сомневался, что стоит заставлять собравшихся ждать еще хотя бы минуту, подвергая собеседника допросу с пристрастием. Да и не видел в нём особого смысла - через минуту-другую узнает всё интересующее вместе с остальными. А вывести Сельдерея на разговор можно будет и потом, когда они останутся одни.
Доверенный не оценил проявленное к нему великодушие и избежал не то, что улыбки облегчения, а даже её тени.
-Можем.
Стоявшие рядом начали громким шепотом передавать его слова дальше и дальше - к самым отдаленным группкам. Над поляной поднялся еще более громкий гул из десятков голосов.
-Закат! - Хмель вспрыгнул на небольшой валун и обвел взглядом присутствующих, дожидаясь хотя бы подобия тишины. Когда нестройные ряды умолкли, он уступил своё место.
-Закат! - Повторил Сельдерей. - Слушай меня!
Убедившись, что все жадно внимают, он сел и начал свою речь.
-Сегодня море забрало Тростника.
Он ушел, как неумолимое вечернее солнце, оставив после себя добрую память и пример того, каким...каким он видел наш альянс.

Его размеренный голос был полон печали и иногда сбивался на хрип.
С первых минут на этом посту и до самого последнего вздоха он жил ради вас. Ради своей мечты о прекрасной сказке. Он верил в каждого, как верил и в каждый сделанный на этом пути шаг.
Он отдавал себя всего, без остатка.
И это его сломило...

Возможно, это была правда. Но такая, неприкрытая, она больно резала по не зажившим сердцам.
Неумолимое чувство вины сделало атмосферу еще более напряженной. Сельдерей сгибался под её тяжестью, то ища взглядом облака, то упираясь в землю, но не собирался смягчать своих слов.
Мельхиору не понравился его настрой.
Знайте. Находясь сейчас здесь, перед вами, я принимаю это решение с тяжелым сердцем.
Он ненадолго замолчал, а когда поднял глаза вновь, выпалил:
-Я отказываюсь от поста предводителя!

Эффект, произведенный последней фразой мог бы соперничать со взрывом вулкана.
Сначала пришло удивление.
Затем лис охватило замешательство.
После этого наступило сомнение.
Потом лисы пережили момент осознания.
И с ним внутри них загорелось бушующее пламя.
Творившееся в последующие мгновения переплюнуло по громкости и общей неразберихе самые отчаянные осенние празднования и самые массовые драки, какие только могли вспомнить старики.
Брань перекрестного лая смешивалась в ушах Мельхиора с чьим-то отчаянным воем. Ближайшие к нему ряды хлынули вперед, словно могли что-то не расслышать, в результате чего лису пришлось опасаться за своё личное пространство и целостность костей. Каждый из них был уверен, что что-то не понял, что доверенный оговорился. Кто-то говорил, кто-то спрашивал, кто-то нечленораздельно мычал. Были и такие, что уже успели сформировать своё мнение и поливали лапы Сельдерея как слезами и просьбами, так и отборнейшей грязью.
Мельхиор и сам, не менее обескураженный, чем большинство собравшихся, поначалу только и смог подскочить, беззвучно открывая рот от переизбытка эмоций. Но потом его разбуженное сознание взяло верх.
-Сельдерей! - Хмель был растерян. -Что ты творишь?
-Я не смогу занять его место.
-Репейник тебе в хвост, каким местом ты это решил?
Одновременно с ним похожий по эмоциональному окрасу вопрос прозвучал еще с нескольких сторон.
Сельдерей повторил, что он не может этого сделать. И не готов закончить свою жизнь иссохшим и пустым.
Его спросили еще раз. И еще. И снова просили передумать. И обвиняли в трусости. И сумасшествии.
Он повторял одну и ту же фразу, изредка призывая окружающих принять его решение и одновременно пытаясь найти лазейку в огромной толпе, чтобы исчезнуть. Шансов на это у него не было - ему преградили путь.
- Какого? - На Мельхиора нахлынул знакомый запах. Отвлекшись на то, чтобы не допустить намечающуюся драку, лис повернулся к сестре.
-Он отказался! Отказался! - Всё еще больше удивленный, чем рассерженный или опечаленный, он старался перекричать толпу. -Мы без предводителя, Ру!

+1


Вы здесь » Проект "ЛИС" » Главные норы Альянса Красного Заката » [Эпизод 5] Потрясения